Дмитрий Быков – человек-пароход

28 сентября 2011 // Прочитано 383 раз
В среду Председатель Правительства РФ Владимир Путин на съезде Российского книжного союза посетовал, что россияне стремительно теряют интерес  к чтению книг. В этой связи мне вспомнилась моя майская встреча в Москве с писателем и поэтом Дмитрием Быковым.
Бернард Шоу говорил: «Мало, кто мыслит больше, чем два или три раза в год; я стал всемирно известен благодаря тому, что мыслю раз или два раза в неделю». Уверен, что Дмитрий Быков думает намного чаще. Иначе невозможно объяснить, как ему удается писать по несколько блестящих статей и стихотворений в день, вести радио и телепередачи, вести уроки в школе и при этом ежегодно выпускать романы, поражающие точностью и глубиной высказываний.

Сергей Юрский как-то заметил, что настоящая литература лечит лучше любого лекарства. Читая Быкова, я не раз убеждался в правильности этого утверждения. Каждое его произведение, будь-то рядовая колонка в «Труде» или монументальный «ЖЗЛ»  Бориса Пастернака, сигнализирует нам, что не все еще потеряно, что еще осталось то, ради чего стоит жить. А окружающая действительность с ее фальшивым гламуром, натужным хохотом, неуемным потреблядством и распилом – не более чем рябь на воде, о которой не стоит и говорить.

Особенно незаменимы книги Быкова «в минуту жизни трудную», когда понимаешь, насколько ты бессилен что-то изменить вокруг, остановить процесс извечного «поедания сильными слабых». И в этот момент, как бальзам на душу,

«Блажен, кто соблюдал диету,
кто не кидался словом честь,
кто понимал, что Бога нету,
но вел себя, как будто есть».


Или после расставания с девушкой идешь домой, пытаясь осознать всю необратимость случившегося, и вспоминаешь:

«Я не забуду никогда тебя, любимая.
Тебя, единственная, тебя, балда, себялюбивая.
Ты перейдешь в иной регистр и в пурпур вырядишься.
Отыгрывать назад остерегись. Вернешься – выродишься»
,

и становится легче, потому что, в конце концов, не ты первый, не ты последний.

Этой весной мне довелось побывать на одной из публичных лекций писателя, которые ежемесячно проходят в «Центре еврейской культуры» в Москве. (С содержанием этих выступлений можно ознакомиться в Интернете). Особенно интересными мне показались лекции, посвященные годовщине декабристского восстания, где Быков, развивая любимую им тему о цикличности русской истории, ищет параллели между судьбами декабристов и отдельных наших современников.

В новом выступлении писатель рассказал о своем видении творчества Максима Горького, которое в последние годы оказалось практически невостребованным в России. Быков отметил, что «буревестника революции» совершенно незаслуженно обвиняют в предательстве идеалов, и служении людоедскому режиму Сталина. Ведь Горький всегда был верен своей главной идее: человек остается человеком только до тех пор, пока он стремится стать больше себя. И советский союз он воспринимал, как попытку искоренить в людях их «низменные инстинкты», выковать из ленивого, «дремучего», эгоистичного народа сильных, храбрых и самостоятельных личностей, готовых отдать последнее во имя благородной цели. Основа личности Горького, по Быкову, – пафос переделки и мира, и человека. Его творчество – не бытописательство, не соцреализм, а постоянное трагическое человекостроительство. Стихийный ницшеанский драматизм, попытка регулярного преодоления, творческой переплавки реальности.

«Да, Горький проиграл в исторической перспективе. И я вовсе не преуменьшаю его роль в легитимации насилия 1930-х. Но это не значит, что нам нужно перестать пытаться прыгнуть выше головы, преодолеть свои свою инертность. Иначе так и останемся лежать в своем болоте, видя сны о былом величии», –  закончил лекцию Быков, и скоро под аплодисменты присутствующих покинул зал.

Хороший вечер, подумал я тогда. Ночь обещала быть еще лучше. В сумке у меня лежал новый 800-страничный роман Быкова «Остромов, или ученик чародея».

После выступления я встретил писателя у входа, подписывающего книги поклонникам, и задал ему несколько вопросов.

– Дмитрий Львович! Вы достаточно часто устраиваете творческие вечера в разных городах России? Почему так редко бываете в Казани? Здесь вас любят и ждут.

– Это приятно. Я очень люблю Казань, бывал здесь раз десять, если не больше. Писал о вашем благотворителе Асгате Галимзянове, привет ему большой! В 2009 году, если помните, снимал картину о Горьком. Мне кажется, Казань очень преобразилась. Она развивается бешенными темпами. Есть у меня и друзья в вашем городе. Аня Русс, например. Мало того, что она замечательный человек, еще и отличный поэт. Надеюсь, в Казани осознают масштаб ее таланта!

– Всегда было интересно, что вам дает преподавание в школе? Чувствуете ли смысл в этой деятельности?

– Конечно. Это одно из моих любимых занятий. Я преподаю русский язык и литературу в старших классах одной московской школы. Надеюсь, что учитель из меня небезнадежный, тем более что мне всегда интересно с детьми: они еще не испорчены, оригинально мыслят, не боятся выражать свою точку зрения. Слуцкий сказал как-то: «Самые интеллигентные люди в стране –  девятиклассники, десятиклассники. Ими только что прочитаны классики и еще не забыты вполне». При этом я очень строгий учитель: могу накричать, часто даю письменные работы, требую знать стихи наизусть. Зато есть шанс, что они потом будут мне благодарны.

– Способна ли классика, по вашему мнению, оставаться актуальной для современной молодежи, тех же школьников. Не слишком ли кардинально новая Россия отличается от прежней?

– Боюсь, что жизнь действительно изменилась. В этом есть свои плюсы, свои минусы. Но это факт. Молодежь уже не понимает, как можно на пяти страницах описывать, как кто-то просто открывает дверь или собирается на балл. Есть и другая проблема. У нас практически нет талантливых и адекватных книг, осмысливающих современность. Либо все скатывается в публицистику, либо в постмодернистскую игру. Россия словно не хочет смотреть на свое отражение и предпочитает жить иллюзиями.


Поделитесь с друзьями