В тени германской Фемиды

22 июля 2011 // Прочитано 419 раз
В Интертат пришло письмо - крик о помощи. Мы ничего не меняли в нем. Сложная ситуация возникла у нашей соплеменницы в Германии. Но похожие истории случаются и здесь. И в основе - незнание женщинами российского роисхождения менталитета своих будущих иностранных супругов. Сложно сказать, как можно предотвратить такие ситуации в будущем. А сейчас, конечно, надо помочь вернуть маленького мальчика маме.

На протяжении нескольких лет Европу сотрясают скандалы, связанные с лишением родительских прав матерей-россиянок. История русской актрисы Светланы Захаровой только открыла калитку на эту полную страданий и слёз тропу. И вот этот список уже пополнился именами Светланы Вахитовой и Ирины Беленькой (Франция), Татьяны Денисовой (Нидерланды), Инги Рантала, Валентины Путконен и Гульмиры Хйкинен. Причем, это имена, которые уже на слуху, потому что их истории заполонили интернет, телевидение и газеты. А сколько ещё трагедий скрывается за дверями европейских судов, о которых известно лишь небольшому кругу лиц?

Вот и наша землячка и соплеменница Лилия Ванзидлер (по матери - Мусина), уроженка Казани, стала очередной жертвой теперь уже немецкой Фемиды: её шестилетнего сына по постановлению суда г. Касселя надлежит передать на воспитание отцу-пакистанцу, человеку с тёмным прошлым, размытым настоящим и непонятным будущим. В 1998 году Лиля вместе с отцом, поволжским немцем, матерью-татаркой и братом приехала в Германию по программе репатриации для немцев из России. Семья осела в г. Кассель. Лиля, имея в кармане диплом библиотекаря, была полна радужных планов на грядущую жизнь на исторической родине отца. Сохранив российское гражданство, Ванзидлеры получили также германское. Но жизнь полна испытаний и метаморфоз даже в такой, казалось бы, благополучной и сытой стране, как Германия. Через год не стало отца. Непросто пришлось и осиротевшим Ванзидлерам: с работой было никак, поэтому семья жила на социальное пособие, сводя концы с концами. Иногда Лиле удавалось где-то как-то подрабатывать. А в 2004 году она случайно познакомилась с симпатичным и улыбчивым соседом по дому - пакистанцем Али Амжадом. Официально регистрировать свои отношения они не стали, ограничившись лишь мусульманским обрядом «никах», благо и Али, и Лиля - мусульмане. Али обещал Лиле сказочную жизнь, завернуть её в шелка, осыпать золотом...

Вот тут позволю себе сделать небольшое лирическое отступление. Высказывание Марка Аврелия «Каждый стоит ровно столько, сколько стоит то, о чём он хлопочет» давно уже стало моим жизненным кредо и критерием оценки людей, с которыми меня сталкивает судьба. О чём хлопочут те наши соотечественники-россияне, которые, оказавшись по той или иной причине вдали от родины, объединяются в различные организации. Многие из них посвящают себя полностью этой работе, не получая за это ни цента, но какой радостью светятся их глаза! Таких немало и среди татарских подвижников, отдающих свои силы, время, нервы, а нередко и собственные небогатые средства делу консолидации соплеменников на чужой земле: это и семья Валифф в Австралии, Рушания и Кюршат Алтай, Надир Давлет в Турции, Адас Якубаускас, Флюр Шарипов, Зиля Каримова в Литве, Зуфар Зайнуллин в Латвии, Лилия Валеева в Бельгии, Киям Курмакаев в Чехии, Венера Вагизова и Бари Дианов в Германии. Они же по возможности стараются оказывать помощь тем из наших соплеменников, кто оказался в трудной ситуации вдали от родины.

О чём хлопочет Лиля Ванзидлер-Мусина и её подруги по несчастью, у которых отбирают детей? - о своих детях, своих кровиночках. Только матери могут понять весь ужас того, когда знаешь, что можешь лишиться самого дорогого, самого важного в своей жизни - своего ребёнка, и никакие деньги не окупят этих страданий, никакие преграды не остановят мать, чтобы защитить своё дитя. Я ещё не раз вернусь к этой цитате Марка Аврелия. Но сразу поставлю вопрос, ответ на который пусть ищут потом читатели: о чём же хлопочет германская Фемида? И о чём хлопочут остальные действующие лица нашей истории?

Итак, молодые стали жить-поживать... Вот только добра нажить не получалось: несмотря на то, что Али вроде как подрабатывал в магазине своего брата и рассказывал о том, как процветает торговля, денег он, тем не менее, не приносил, и тащить семью и все расходы приходилось Лиле с её социальным пособием и случайными заработками. А наш пакистанский Ромео всё, что зарабатывал, отсылал свои родственничкам в Пакистан. Поддерживать родных, слов нет, благородно, но только в первую очередь стоило бы позаботиться о своей семье и о будущем ребёнке...

И вот тут-то и начали вскрываться некоторые неблаговидные подробности из жизни новоиспечённого супруга: оказывается, жил-то он в Германии нелегально, более того, даже по поддельным документам. Он попал в полицию за нарушение миграционного законодательства и даже отсидел в депортационной тюрьме. Лиля, всё ещё пребывая в розовом тумане влюблённости и надежд, позволила ему признать отцовство. А тому только этого и надо было: возможность остаться в Германии уже легально (насколько легально - до сих пор открытый вопрос, если человек пребывал на территории ФРГ с фальшивыми документами) как отцу ребёнка гражданки ФРГ - вот о чём хлопотал этот, с позволения сказать, кассельский Меджнун! Не Лиля и не сын ему были нужны - остаться, любыми путями закрепиться в ФРГ! И тут для него были все средства хороши: обман, подкуп, клятвы, угрозы, обещания. Он уже не стеснялся, если что, подымать руку на мать своего ребёнка. И когда Лиля, наконец, осознала, что же произошло, и ушла от него, он решил во что бы то ни стало отобрать у неё ребёнка - иначе ему никак не «светило» легализоваться в стране. Лиля ушла жить к матери.

Но хитрости и изворотливости Амжада позавидовал бы сам граф Калиостро: как только приближался конец его очередного временного разрешения на пребывание, с покаянным лицом приходил он к Лиле и умолял простить его, вновь обещал златые горы, кисельные реки и молочные берега, обещал дышать на сына и просил свидания с ним. Вот что рассказала Лиля корреспонденту «Мира новостей» Елене Хакимовой:

«Я против таких встреч ничего не имела, но Али странно при этом себя вёл: настаивал на свиданиях с Самиром и не являлся на них, или приходил в назначенное место, но устраивал скандал и убегал, или требовал, чтобы я приводила сына на встречу с ним в то время, когда у малыша были курсы немецкого языка...

При этом Али жаловался в ведомство по делам молодёжи, что я нарушаю его отцовские права, запрещая видеться с сыном. Лиля старалась не идти на конфликт и по возможности отпускала сына к отцу. Как-то раз во время очередного свидания - стоял холодный ноябрь - отец привез сына в магазин своего брата, посадил трехлетнего малыша перед телевизором, а сам с друзьями согревался спиртным. Когда Лиля пришла за Самиром, замерзший мальчик сидел и дрожал в неотапливаемом помещении. В руках малыш держал стакан с холодным соком. Дома у мальчика поднялась температура, начался бронхит, перешедший в астму. После этого случая Лиля отказалась доверять сына безответственному папаше.

А тот как будто только этого и ждал: стал изображать из себя убитого горем отца и забрасывать немецкие учреждения заявлениями типа: «Бывшая жена препятствует моему общению с сыном», а потом вдруг обратился в суд и потребовал лишить Лилию Ванзидлер родительских прав. При этом Али, смеясь, бросил в лицо бывшей жене: «Мне легко будет с тобой бороться, потому что немцы ненавидят таких как ты. Они быстрее поверят мне, выходцу из Азии, чем тебе – русской».

О чём хлопотал Али Амжад, уже ясно. А вот о чём же хлопотал немецкий суд, когда 22 марта 2010 года признал Лилию Ванзидлер неспособной воспитывать ребёнка и постановил лишить её родительских прав? Считается, что суд хлопочет в таких случаях о наивысшем благе для ребёнка. И если материнская ласка и забота, любовь бабушки не есть в данном случае высшее благо, что же может быть тогда высшим благом? - неужели «заботы» Амжада, который, вдобавок ко всему, оказался нечистым на руку в торговле наркотиками и, что любая мать воспримет как «тихий ужас», дававший своему крохе-сыну курить кальян. Неужели это и есть высшее благо?

Лиля и её мать, Дания Кутуфовна, решили не сдаваться и обратились к одной из активисток татарской общины Германии Венере Вагизовой, которая сразу же связала их с руководителем Союза по правам человека в Кёльне Гарри Мурей. Гарри - человек уже известный на этом поприще, принимающий каждую такую человеческую трагедию как свою личную драму. Он сразу же включился в борьбу за права Лили. Стараниями татарских активистов и Гарри была найдена адвокат, которая вроде как взялась вести этот процесс: Амина Кракке, этническая татарка, тоже уроженка Татарстана, она уверяла, что для своих татар не «пожалеет живота своего, и не надо ей никакого вознаграждения, для своих она готова расшибиться в лепёшку и так...» Эх, знать бы тогда, о чём хлопотала г-жа Кракке...

Процесс набирал обороты, активность Амжада и его защитника не переставала удивлять. Порой даже закрадываются сомнения: а всё ли так чисто было с той стороны? Ибо после каждого заседания суда оставалось только раздосадованно и недоумённо разводить руками: ну ведь невооружённым взглядом видно, что за человек этот Амжад! Разве мало того, что он нелегал с фальшивыми документами? Разве мало, что он замешан в торговле наркотиками? Ну почему же так неповоротлива и слепа немецкая Фемида? Или она не в силах развернуть свой толстый зад в нужном направлении? Почему решения каждый раз принимались в пользу тёмной личности, имевшей несчастье быть отцом шестилетнего Самира?

Как же выстраивала свою линию защиты г-жа Амина Кракке, обещавшая непременно приложить все усилия для того, чтобы было принято справедливое решение. А не прилагала она никаких усилий! «Как?» - воскликнет удивленный читатель, - «неужели своих же татар на чужбине можно так бросить?» Можно! И не только так! На каждое заседание суда г-жа Кракке приезжала неподготовленная, даже не прочитав документы и письма с решениями суда, делая это наспех, за 10 минут до очередного заседания в коридоре. Как можно было апеллировать к суду, порой даже не владея полностью всей информацией и не контролируя ситуацию? А просто г-жа Кракке хлопотала в это время совсем о другом: не о Лиле и её правах матери, не о маленьком Самире... О своём кармане хлопотала она. После каждого заседания она вытрясывала немалые суммы денег у Лили и её матери, потому что в это время она устраивала свою личную жизнь. Когда-то она выскочила замуж за немолодого, но состоятельного немца с юга Германии, а потом решила благополучно с ним развестись и отсудить у него половину дома. Это ей, к счастью или несчастью, не удалось. И вот теперь она нашла очередного потенциального спутника жизни с домом (кто знает, как дальше сложится жизнь - может, тогда удастся отсудить половину дома?). А пока, пребывая в эйфории чувств, она приезжала в суд со своим новым другом, не стесняясь ни стен самого здания суда, ни тех, кто пребывал в этом здании, прилюдно целовалась с ним разве только что не во время заседаний суда... Ну когда же ей было заниматься делом Лилии Ванзидлер? А вот чтобы поехать с новым другом на Канарские острова или слетать в Россию, чтобы показать его своей родне, познакомиться с его роднёй - на это ведь нужны деньги. А где их взять? Конечно, «содрать» с Ванзидлер. Да и по мелочам почему бы не урвать хоть маленький, но куш? «Ой, у нас только карточка с собой. Не могла бы ты, Лиля, заплатить за парковку 5 евро? Ой, мы проголодались, не могла бы ты, Лиля, накормить нас? Ой, нам поздно возвращаться. Не могла бы я со своим мужчиной переночевать у тебя, Лиля?» А когда надо было срочно подавать кассационную жалобу, г-жа адвокат просто исчезла с горизонта, и ни по каким телефонам её невозможно было найти. Наконец был найден номер мобильного телефона её сожителя, ему позвонили и сказали, чтобы срочно были посланы документы. Ну, говорят, подобное притягивается к подобному. И сей господин оказался такого же склада, что и наша г-жа адвокат: соврав, что документы уже посланы, он потом побежал на почту отправлять их курьерской отправкой, о чём свидетельствовал трекинг по отслеживанию почтовых отправлений на сайте «Дойче Пост». Но время было упущено... Вот вам и ещё один пример того, кто о чём хлопочет.

Позже г-жа Кракке пыталась оправдать себя и свой непрофессионализм тем, что якобы у Л. Ванзидлер уже были до неё 2 адвоката и 3 проигранных процесса. Однако, по мнению большинства юристов, процесс был заведомо выигрышный, и бездарно проигран он был только благодаря безответственности, алчности и бездействию г-жи Кракке, которая, кстати, во всемирной паутине выступает под вымышленным именем. Зачем бы ей так скрывать свое настоящее имя?

Вот, уважаемые читатели, мы и вернулись вновь к той искомой фразе, которую упомянули ещё в начале нашего повествования: «Каждый стоит ровно столько, сколько стоит то, о чём он хлопочет». Полагаю, каждый теперь сам в состоянии сделать вывод, что стоит каждый во всей этой истории.

О деле Лилии Ванзидлер был проинформирован Президент РТ Рустам Минниханов, уполномоченный по правам ребёнка при Президенте РФ П. Астахов. В настоящее время Лиля находится в Казани и даже не может въехать на территорию Германии. Она уже на грани нервного срыва, устав сражаться с непробиваемым немецким «правосудием», которое вовсе не правое... Средств на нового защитника у неё нет.

Мы связались с Гарри Мурей. Он сообщил нам, что он и его Союз, со своей стороны, делаю всё, что в их силах, чтобы помочь Лиле: готовятся документы для Конституционного суда, для Европейского суда... Но очень нужен хороший защитник! А денег на него у Лили уже просто нет. Поэтому обращаемся ко всем: помогите, кто сколько может собрать средства на защитника для Лилии Ванзидлер!

Счёт для добровольных пожертвований: Ленинское отделение No.6672/0274 Сбербанка России, ОСБ , No.8610, г. Казань, корр. Счёт 30101810600000000603, расчётный счёт 42307810962267926083/48, ИНН 7707083893, БИК 049205603, КПП 165702001, получатель Ванзидлер Лилия Владимировна.

Чулпан Усманова, Кассель - Казань



Поделитесь с друзьями